Неточные совпадения
Жена попова толстая,
Попова дочка белая,
Попова лошадь жирная,
Пчела попова сытая,
Как
колокол гудёт!»
— Ну, вот тебе хваленое
Поповское житье!
Идут под небо самое
Поповы терема,
Гудит попова вотчина —
Колокола горластые —
На целый божий мир.
В вечернем воздухе,
Как
колокол серебряный,
Гудел громовый бас…
Голова закружилась у Чертопханова; словно
колокол загудел у него под черепом.
Перед вокзалом стояла
густая толпа людей с обнаженными головами, на пестром фоне ее красовались золотые статуи духовенства, а впереди их, с посохом в руке, большой златоглавый архиерей, похожий на
колокол.
Над Москвой хвастливо сияло весеннее утро; по неровному булыжнику цокали подковы, грохотали телеги; в теплом, светло-голубом воздухе празднично
гудела медь
колоколов; по истоптанным панелям нешироких, кривых улиц бойко шагали легкие люди; походка их была размашиста, топот ног звучал отчетливо, они не шаркали подошвами, как петербуржцы. Вообще здесь шума было больше, чем в Петербурге, и шум был другого тона, не такой сыроватый и осторожный, как там.
Качаясь, точно язык в
колоколе, он заревел,
загудел...
Огромный, пестрый город
гудел, ревел, непрерывно звонили сотни
колоколов, сухо и дробно стучали колеса экипажей по шишковатым мостовым, все звуки сливались в один, органный, мощный.
В небе басовито и непрерывно
гудела медь
колоколов, заглушая пение многочисленного хора певчих.
Бесконечно долго тянулась эта опустошенная, немая ночь, потом
загудел благовест к ранней обедне, — медь
колоколов пела так громко, что стекла окон отзывались ноющим звуком, звук этот напоминал начало зубной боли.
Хотя оно было еще не близко, но воздух в городе заколебался,
колокола сами собой
загудели, деревья взъерошились, животные обезумели и метались по полю, не находя дороги в город.
Не успели пушкари опамятоваться от этого зрелища, как их ужаснуло новое;
загудели на соборной колокольне
колокола, и вдруг самый большой из них грохнулся вниз.
Чем больше засыпало нас снегом, тем теплее становилось в нашем импровизированном шалаше. Капанье сверху прекратилось. Снаружи доносилось завывание ветра. Точно где-то
гудели гудки, звонили в
колокола и отпевали покойников. Потом мне стали грезиться какие-то пляски, куда-то я медленно падал, все ниже и ниже, и наконец погрузился в долгий и глубокий сон… Так, вероятно, мы проспали 12 часов.
Каждое слово об этом времени тяжело потрясает душу, сжимает ее, как редкие и
густые звуки погребального
колокола, и между тем я хочу говорить об нем — не для того, чтоб от него отделаться, от моего прошедшего, чтоб покончить с ним, — нет, я им не поступлюсь ни за что на свете: у меня нет ничего, кроме его.
Потом в окно робко и тихонько, но всё ласковее с каждым днем стала заглядывать пугливая весна лучистым глазом мартовского солнца, на крыше и на чердаке запели, заорали кошки, весенний шорох проникал сквозь стены — ломались хрустальные сосульки, съезжал с конька крыши подтаявший снег, а звон
колоколов стал
гуще, чем зимою.
Из края в край по всей православной Руси
гудят торжественно
колокола, по всей сельщине-деревенщине, по захолустьям нашей земли с раннего утрá и стар, и млад надевают лучшую одежду и молитвой начинают праздник.
Но он пришел уже совсем больной и с большим трудом присутствовал при церемонии поднятия
колокола. Вероятно, к прежней хворости прибавилась еще простуда, так как его и теплой одеждой на дорогу не снабдили. Когда торжество кончилось и
колокол загудел, он воротился в каморку и окончательно слег.
Ударили в соборный
колокол —
густой малиновый [Малиновым зовут приятный, стройный звон
колоколов или колокольчиков.] гул его разлился по необъятному пространству…
С раннего утра
гудел торжественный звон
колоколов с пятидесяти казанских колоколен.
— Не пожертвуете ли, православные, на свечи, на ладан благоверному князю Георгию, преподобным отцам сего града Китежа, — раздался
густой, несколько осиплый голос над расположившимися пó берегу озера слушать ночной звон китежских
колоколов. Оглянулся Василий Борисыч — отец Варсонофий.
Вспало на ум поромовским: рекрутов по теперешним временам требуют часто — вспоим, вскормим целым миром найденыша; как вырастет он, да
загудит над землей царский
колокол [То есть объявлен будет рекрутский набор.], тотчас сдадим его в рекруты.
Большой монастырский
колокол гудел и заливался, призывая сестер безмятежного пристанища к вечерней молитве и долгому, праздничному всенощному бдению.
То по кремлевским стенам гуляли молодцы Стеньки Разина, то в огне стонали какие-то слабые голоса,
гудел царь-колокол, стреляла царь-пушка, где-то пели по-французски «Марсельезу».
Когда он подходил к гостинице,
густой протяжный звук
колокола раздался из подгороднего монастыря; в этом звоне напомнилось Владимиру что-то давно прошедшее, он пошел было на звон, но вдруг улыбнулся, покачал головой и скорыми шагами отправился домой.
Долго ли спал Михаил Андреевич, он и сам не мог припомнить. Его разбудил
густой звук
колокола. Он открыл глаза. Перед ним стоял послушник.
Нехотя он проснулся, открыл глаза и увидел, что перед ним стоит тот же послушник, а монастырский
колокол гудит, сзывая монахов на молитву.
Другой раз Николай Силыч и Павел вышли за охотой в табельный день в самые обедни;
колокола гудели во всех церквах. Николай Силыч только поеживался и делал свою искривленную, насмешливую улыбку.
В ночь с субботы на воскресенье в доме Крестовниковых спать, разумеется, никто не ложился, и, как только
загудел соборный
колокол, все сейчас же пошли в церковь.
Кузьмич торжествовал, когда вместо крепостного
колокола весело
загудел его свисток.
Трапезник Павел, худой черноволосый туляк, завидев выезжавший из господского дома экипаж, ударил во вся, — он звонил отлично, с замиравшими переходами, когда
колокола чуть
гудели, и громкими трелями, от которых дрожала, как живая, вся деревянная колокольня.
А
колокол гудел, разливая в воздухе мерную, торжественную волну.
Колокол все
гудел, народ прибывал, и на площади становилось тесно.
На фабрике работа шла своим чередом. Попрежнему дымились трубы, попрежнему доменная печь выкидывала по ночам огненные снопы и тучи искр, по-прежнему на плотине в караулке сидел старый коморник Слепень и отдавал часы. Впрочем, он теперь не звонил в свой
колокол на поденщину или с поденщины, а за него четыре раза в день
гудел свисток паровой машины.
Ровно в девять часов на церкви
загудел большой
колокол, и народ толпами повалил на площадь.
Старая церковка принаряжалась к своему празднику первою зеленью и первыми весенними цветами, над городом стоял радостный звон
колокола, грохотали «брички» панов, и богомольцы располагались
густыми толпами по улицам, на площадях и даже далеко в поле.
Они встретились на паперти; она приветствовала его с веселой и ласковой важностью. Солнце ярко освещало молодую траву на церковном дворе, пестрые платья и платки женщин;
колокола соседних церквей
гудели в вышине; воробьи чирикали по заборам. Лаврецкий стоял с непокрытой головой и улыбался; легкий ветерок вздымал его волосы и концы лент Лизиной шляпы. Он посадил Лизу и бывшую с ней Леночку в карету, роздал все свои деньги нищим и тихонько побрел домой.
— Слушайте! Это одиннадцать часов, кажется? — сказал я, когда мерный звук
колокола загудел с отдаленной городской башни. Она вдруг остановилась, перестала смеяться и начала считать.
Гусли звучали,
колокола гудели, царедворцы громко разговаривали и смеялись.
Иоанн в черном стихаре, из-под которого сверкала кольчуга, стоял с дрожащим посохом в руке, вперив грозные очи в раненого разбойника. Испуганные слуги держали зажженные свечи. Сквозь разбитое окно виден был пожар. Слобода приходила в движение, вдали
гудел набатный
колокол.
Раздался
густой звук
колокола, призывавшего к вечерне. Она вздрогнула, старушка перекрестилась.
Точно в ответ на эти слова на пяти заводских церквах
загудели все
колокола, и Родион Антоныч торопливо начал креститься.
Как на площади народ собирается,
Заунывный гудит-воет
колокол,
Разглашает всюду весть недобрую.
По высокому месту лобному,
Во рубахе красной с яркой запонкой,
С большим топором навостреныим,
Руки голые потираючи,
Палач весело похаживает,
Удалова бойца дожидается,
А лихой боец, молодой купец,
Со родными братьями прощается...
Потом все они сели пить чай, разговаривали спокойно, но тихонько и осторожно. И на улице стало тихо,
колокол уже не
гудел. Два дня они таинственно шептались, ходили куда-то, к ним тоже являлись гости и что-то подробно рассказывали. Я очень старался понять — что случилось? Но хозяева прятали газету от меня, а когда я спросил Сидора — за что убили царя, он тихонько ответил...
Колокол беспрерывно
гудел на баке.
В восемь часов вечера Ашанин вступил на вахту, сменив Лопатина. В темноте вечера туман казался еще непроницаемее. С мостика ничего не было видно, и огоньки подвешенных на палубе фонарей еле мигали тусклым светом. Ашанин проверил часовых на баке, осмотрел отличительные огни и, поднявшись на мостик, чутко прислушивался в те промежутки, когда не звонил
колокол и не
гудел свисток.
Протяжно
гудел и свисток трубы, предупреждая встречные суда об опасности столкновения [По международным правилам во время тумана в целях предупреждения столкновений суда, стоящие на якоре, бьют в
колокол; суда на ходу подают сигналы свистком, горном, сиреной.
Колокол уже не звонил, и свисток не
гудел. И словно с корвета были сняты чары. Он весь со своими мачтами и снастями вырисовывался в полусвете лунной ночи.
Кроткий весенний день таял в бледном небе, тихо качался прошлогодний жухлый бурьян, с поля гнали стадо, сонно и сыто мычали коровы. Недавно оттаявшая земля дышала сыростью, обещая
густые травы и много цветов. Бил бондарь, скучно звонили к вечерней великопостной службе в маленький, неубедительный, но крикливый
колокол. В монастырском саду копали гряды, был слышен молодой смех и говор огородниц; трещали воробьи, пел жаворонок, а от холмов за городом поднимался лёгкий голубой парок.
Вдруг его тяжко толкнуло в грудь и голову тёмное воспоминание. Несколько лет назад, вечером, в понедельник, день будний, на колокольнях города вдруг
загудели большие
колокола. В монастыре
колокол кричал торопливо, точно кликуша, и казалось, что бьют набат, а у Николы звонарь бил неровно: то с большою силою, то едва касаясь языком меди; медь всхлипывала, кричала.
Ждут удара в
колокол на Иване Великом. Но вот где-то в Замоскворечье ударили раньше минуты на три, еще где-то ближе к Кремлю, за храмом Спаса, в Яузской части, и пошел гул, еще мягкий и прерывающийся, а потом залилось и все Замоскворечье.
Густая толпа ждала этой минуты у перил обрыва.